Владимир Самойлов
«Не ныть, никаких нюней»: как тренеры воспитали настоящего мужчину
Владимир Самойлов — молодой человек, чья жизнь с четырех лет неразрывно связана со спортом. Пройдя через спортивную гимнастику, хоккей и легкую атлетику (став КМС по прыжкам с шестом), он сумел переплавить жесткую дисциплину и выносливость, воспитанные тренерами, в успешную карьеру в ресторанном бизнесе. Сегодня он совмещает работу в общепите, учебу в институте и любительский хоккей, оставаясь верным принципу «не ныть» и сохраняя благодарность к каждому, кто участвовал в его становлении.
Владимир, вы начинали в спортивной гимнастике в училище олимпийского резерва в четыре года. Помните ли вы свой первый выход на помост или первую тренировку? И что, на ваш взгляд, дает ранний старт в спорте — преимущество или испытание для детской психики?
К сожалению, я свой первый выход в тренировочный зал не помню, поскольку мне было около года. У меня сохранились детские фотографии, куда родители вместе с бабушкой меня привели в мой спортивный зал, в котором я в дальнейшем получал свои награды. Но первую тренировку помню. Я тогда занимался в дошколке, то есть перед первым классом, у меня были дополнительные занятия, и я, получалось, опаздывал на тренировки. Как бы папа ни старался меня отвозить на машине, потому что относительно рядом находилась школа от зала, но, к сожалению, всё равно на какие-то там 3–5 минут я опаздывал, пока переодевался, и Павел Витальевич серьезно к этому относился и ругался. Ну, всё равно, я помню свою первую тренировку: я тогда зашел в зал и ахнул — сколько много ребят-мальчишек там занималось и сколько подготовки тренера там находилось. И пока я открыл рот, мне Павел Витальевич быстро сказал: «А ты что стоишь, давай заниматься, все начали». И вот так вот, потом в течение всего времени, пока я был под его руководством, мы занимались, и было классно.
Мне кажется, ранний старт в спорте — ни то и ни другое, потому что в таком возрасте тяжело вообще что-либо понимать. Даже если берем пять лет, шесть лет, как бы всё зависит это больше от родителей, тренера. Мне просто кажется, что если это преподносят правильно, то тогда и будет всё получаться. И, конечно, мне тоже в каких-то моментах не особо сильно хотелось идти на тренировку, я где-то плакал, мне было неприятно, меня там могли отругать, потом еще дома отругать за то, что я там схалтурил или еще как-то. Но сейчас я безумно этому благодарен тому, что работали со мной, как фраза: «кнут и пряник». Потому что сейчас я получаю пряники, а на тот момент — кнут. И это дорогого стоит, и я безумно благодарен тому времени, что я, как личность, на тот момент не любя, в итоге это всё полюбил. Для меня ранний старт в спорте — это очень дорогого стоит, и я точно так же буду относиться к своим детям, что с самого раннего детства нужно заниматься спортом.
Вы упомянули, что первого тренера по гимнастике, Михаила Юрьевича, помните с трудом, зато главным «мэтром» называете Павла Витальевича Руменкова. В чем заключалась уникальность подхода Павла Витальевича, что он смог довести вас до второго взрослого разряда, несмотря на юный возраст?
Так получилось, говоря про первый вопрос, что Михаил Юрьевич и Павел Витальевич они общались друг с другом. И, как бы я, уже когда пришел первый раз в зал под руководством Михаила Юрьевича, я уже знал Павла Витальевича, и сопровождали они меня оба, но главный тренер был на тот момент Михаил Юрьевич. На самом деле, помню Михаила Юрьевича как хорошего, доброго, молодого тренера. Нас, подопечных, под его крылом было, по-моему, три человека или два, включая меня, и занятий было не так много. В силу того, как рассказывали потом родители, он хотел перейти в какую-либо другую школу или спортивную карьеру, и он передал меня в руки Павлу Витальевичу уже окончательно, у которого была большая группа детей, и тогда я начал с ним заниматься.
Самая уникальная вещь, чем меня научил Павел Витальевич, что мне нравится в нем, как я сказал, мэтром, — это подход к делу. Не ныть, никаких нюней. Он не воспринимал, никак не жалел нас, он хотел из нас выстроить действительно настоящих мужчин с самого детства. Где-то мы даже боялись, и, поскольку мы были детьми, мы не понимали, из-за чего нам так страшно, но спустя время ты понимаешь, что именно так с нами и надо было. То есть он строил из нас настоящих мужчин, которые не боятся чего-либо, не боятся боли. И такой стержень среди всех детей, которые были, — это дорогого стоит. Сейчас, к сожалению, в связи со всякими различными событиями, правилами в преподавательской деятельности, где-то можно упустить детей, дети более расхлябанные, где-то их, ты постоянно жалеешь, и родители, и тренер. Но тогда никаких вопросов, и никаких грубостей не было. Никакого насилия, ничего. Просто подход: тебе это надо, это не мне надо, это тебе надо. С самых ранних детских лет я это понял, что это мне интересно, это мне в плюс пойдет. Где-то мог накричать, ты, как ребенок, не понимаешь, почему на тебя взрослый человек кричит. Где-то мог пожаловаться, как тебе казалось, родителям, что ты там, где-то разгильдяйничаешь, но по факту это же правильно: ты зачем сюда в зал зашел для того, чтобы заниматься? И мои родители не воспринимали мои нюни, потому что это действительно были нюни. Я очень благодарен этому человеку в силу того, что он воспитал характер в тренировках, в соревнованиях. И он очень сильно переживал за каждого. Он мог отругать, а завтра соревнования, мы могли делать упражнения до мозолей. Но при этом на следующий день, будучи ребенком пяти-шестилетним, мы брали медали. И он действительно с гордо поднятой головой говорил, какие мы молодцы. И только тогда я понял, что это второй отец. Именно про таких тренеров говорят: второй отец.
Киста Бекера в 11 лет — серьезное испытание. Врачи фактически закрыли вам дорогу в большую гимнастику. Как семье, где оба родителя — мастера спорта по гимнастике, удалось принять это решение и переключить ваш интерес на хоккей? Не было ли у отца соблазна настоять на продолжении, несмотря на прогнозы хирургов?
Тут, как получилось. Во-первых, в семье у меня не два мастера спорта. У меня бабушка — мастер спорта по спортивной гимнастике, собственно, она была и тренером там, где я занимался спортивной гимнастикой. Мой отец был кандидат в мастера спорта, а мама у меня просто всегда тоже увлекалась видом спорта, но никаких званий у нее нету. Говоря про ту болячку, тоже, будучи ребенком, я не сильно понимал, что происходит, потому что всё решали больше родители. Меня только спрашивали: хочешь ли ты заниматься гимнастикой? Я помню, я плакал как раз в эти одиннадцать лет, я тогда безумно полюбил спортивную гимнастику. У меня начались двойные, так скажем, тренировки. То есть нас было пару человек, переходя на вот эти вот взрослые разряды, подготовку. Уже тренер видел, кто может сделать результат. Из группы, где было там десять-одиннадцать детей, забрали только троих, и у них началось по две тренировки в день, параллельно учеба в школе. Родители всё равно на это всё соглашались, потому что видели, что мне это нравится, и у меня что-то получается. Мой отец также занимался в этом же зале, где я начал делать какой-либо результат. Мой папа, к сожалению, из-за спорта тоже получил множество травм, и он очень сильно переживал за мое здоровье, потому что, будучи тоже ребенком, он получил очень сложную травму на голеностоп, с которой восстанавливался три года, и ему, к сожалению, пришлось тоже закончить спортивной гимнастикой. А тут я, будучи ребенком, в 11 лет такую же получаю травму, и он очень сильно боялся. Он хотел изначально дать мне, во-первых, характер, правильное понимание, что есть хорошо, что плохо. А в гимнастике ты это сразу понимаешь, особенно когда начинаешь расти в этом зале, и начинаешь слушать тренера, и для тебя тренер становится авторитетом помимо отца. И папа очень сильно за меня переживал, точно так же, как и Павел Витальевич, мой тренер. Мама, как мама, переживала, просто боялась, что это будет ухудшение, и поэтому это было принято ими решение: восстанавливаться и закончить карьеру. Как бы я их ни просил, они не дали возможность, чтобы у меня были какие-то в дальнейшем ухудшения, даже после восстановления. У отца, наоборот, как раз получилось. То есть бабушка, дедушка, мама они как бы думали, что Вова вернется, Вова же хочет, Вова уже занимается. А папа, будучи сам спортсменом, получившим множество травм, он настоял, наоборот, закончить. То есть заниматься, ходить в зал для общефизической подготовки — да, но на профессиональный спорт он уже не рассчитывал в мою сторону. Ну, из-за этого у нас, кстати, с ним были конфликты. Будучи ребенком, я ругался со своим отцом.
Вы пробовали себя в хоккейном ЦСКА, затем в беге и прыжках с шестом. Как вам кажется, навыки, полученные в гимнастике (акробатика, работа с телом, координация), помогли вам быстрее прогрессировать в прыжках с шестом или, наоборот, мешали перестроить мышечную память?
Как я попал в школу ЦСКА: после восстановления в гимнастике, в этот промежуток времени я во дворе занимался хоккеем, просто ближайшая коробка во дворе недалеко от своего дома. Я брал коньки, клюшку, шайбу, вместе с папой выходил. Папа заметил, что мне это нравится. Мне, правда, очень сильно полюбился этот спорт, и я попросил родителей: «Ну, давайте там попробуем, раз в гимнастике не получилось, ну можно тогда в хоккей». Не помню, как я попал в ЦСКА, но около года я занимался, и мне действительно это помогло. Во-первых, на коньках я стою также года с четырех, как и на всем, наверное, снаряде, например, горные лыжи. И я считаю, спортивная гимнастика — это самый классный вид спорта, который дает тебе возможность после этого идти в любой вид спорта: выносливость, акробатика, отношение к любому снаряду, понимание, сообразительность, ментальная, психологическая — вообще любая вещь, она тебе будет даваться легче, нежели ты просто придешь с самого начала в какой-либо вид спорта. Если ты с гимнастики, у тебя будет получаться гораздо быстрее что-либо понять, изучить, сделать, и уж тем более сделать результат. Потому что спортивная гимнастика влияет абсолютно на всё: что и в голове, что и физически, на любую группу мышц. В общем, это действительно самый классный вид спорта, и мне никак не мешало перестроить мышечную память. Где-то, может быть, мне было тяжеловато в плане своего организма, мышечно. То есть для легкой атлетики, грубо говоря, я был тяжелый, но мне никак это не мешало добиваться каких-либо результатов: старания, желания, работы над собой. И конкуренцию, соответственно, тоже я давал, да, в том же самом беге. А уж в хоккее-то мне еще легче было.
Вашим тренером в легкой атлетике был Николай Федорович Лавриенко, с которым вы дошли до звания КМС. Чем отличается работа тренера в «гимнастике» от работы тренера в «прыжках с шестом»? Какой стиль общения с атлетом оказался для вас более эффективным?
Одинаковые люди, одинаковый подход: хочешь — значит, хочешь, не хочешь — до свидания, никакой размазни. Позвольте я так скажу. Никогда с этими двумя прекрасными людьми не было. Мужское понимание. Разный возраст: Николай Федорович со мной встретился, когда я уже был таким юношей, да, а Павел Витальевич меня с самого детства тренировал и воспитывал меня как личность и так же, как спортсмена. В гимнастике, наверное, если сравнивать виды спорта, гимнастика и легкая атлетика в целом, ну или прыжки с шестом, конкретную нишу, если брать, — никак. Вот честно, никак. То есть мне просто, наверное, знаете, не с чем сравнивать, потому что это для меня два таких мэтра, которые, ну, действительно одинаковые. То есть подход у людей, не говоря про возраст, да, был абсолютно одинаковый в тренировочном процессе. И правда, очень тяжело какую-то параллель между ними сводить. Они одинаковые, просто одинаковые. А какой стиль общения с атлетом оказался для вас более эффективным? Да, блин, с двумя. Из каждого гуру своего дела я для себя принял какие-то решения, какие-то мысли. То есть я не могу выделить, вот правда, это для меня два действительно дорогих человека, которых я очень уважаю и поддерживаю с ними до сих пор контакт, и даже, блин, можем видеться, общаться, и они в курсе моих достижений вне спорта. Мы не говорим про звание, мы говорим про человечность, и это дорогого стоит, когда ты с тренером. Понятно, как бы в зале вы на «вы», а вне зала вы можете… Да, я даже вот я не могу по воспитанию сказать. Ты вне зала всё равно какое-то другое, чуть-чуть общение, но оно более лояльно, но всё равно с уважением друг к другу, и с интересом, и с поддержкой с двух сторон. То есть это действительно как не просто так. Про таких людей говорят: второй отец. Вот, правда, тяжелый вопрос, ну никого не могу тут выделить, и, блин, каждый для меня по-своему дал какую-то дорогу в жизнь.
В вашей карьере была пауза в три-четыре года, когда вы только поддерживали форму. Что вам помогло вернуться в спорт в 19 лет и поверить в себя, особенно учитывая, что прыжки с шестом — это технически самый сложный вид легкой атлетики? Какую роль в этом возвращении сыграл ваш школьный учитель физкультуры?
В течение всей своей жизни и по сей день с самого детства у меня была мечта стать профессиональным спортсменом. Но, к сожалению, ввиду всяких различных обстоятельств, травм и решений родителей на раннем виде своего пути мне пришлось закончить, но я всегда хотел оставаться в спорте. Как минимум даже во дворе, всегда я хотел быть лучшим на баскетбольной площадке среди своих общих друзей, в каких-то школьных соревнованиях. Любой вид спорта доставлял удовольствие, всегда я хотел выделяться, такой немного спортивный эгоизм был. Помогло вернуться в спорт опять же желание. Ну, не в 19 лет, только я вернулся в спорт чуть пораньше, в 16 лет. Где-то девятый, помню, был класс, была школьная олимпиада. У меня самый любимый преподаватель в школе — это преподаватель по физической культуре Ольга Викторовна, которая в меня верила, как в личность, как спортсмена. Которая тоже, можно сказать, как вторая мама. Мог я вне уроков с ней общаться, даже вне школы общаться, она меня всегда поддерживала и так же воспитывала и, как, грубо говоря, давала подзатыльников в нужные моменты. Я на нее ни в коем случае не обижался, я понимал, что где-то я был неправ, и это в силу воспитания, и никому я не жаловался, что где-то меня там пальцем помахали, я понимал, за что я получал ответ. И, как говорил ранее, были соревнования, она меня постоянно звала, я всегда первый вызывался на какие-либо соревнования. Была школьная олимпиада, где, собственно, была подготовка к бегу на 2 км. У нее был знакомый тренер, который был первый тренер в моей легкой атлетике — Сергей Юрьевич, который в свое время приходил на практику в нашу школу под ее крылом, и она с ним договорилась. Я начал заниматься бегом. Он готовил меня к этой олимпиаде, на забег 2 км. Я тогда достаточно хорошо пробежал, я вышел за 2 км из 6 минут, как сейчас помню. Конечно, не самый лучший результат, но с учетом того, что я не занимался никогда легкой атлетикой, я считаю, это было достойно. Вот и пока я занимался у него. После этой олимпиады он предложил мне попасть в легкую атлетику. Так что преподаватель по физической культуре дал мне, так скажем, третий глоток попасть в профессиональный спорт. И это был третий вид спорта, в котором, собственно, самый высокий результат я и получил: кандидат в мастера спорта за свою спортивную карьеру.
Компрессионный перелом позвоночника в прыжках с шестом — это точка невозврата для многих. В 23 года, имея КМС, вы приняли решение уйти. Как сложно было сказать себе «хватит», особенно когда вы уже прошли восстановление и вернулись в сезон перед ковидом?
Достаточно трудный промежуток времени в моей жизни был, когда я получил компрессионный перелом позвоночника. Это был 2019 год, за неделю до экзаменов ОГЭ, это девятый класс. Я получил компрессионный перелом позвоночника, причем за день до своих соревнований по дисциплине 800 метров, чемпионат Москвы. Получил я его, делая тройное сальто назад, приземляясь на шею, на мат. Думая, что я сломал шею, как в мультиках, у меня бегают перед глазами звездочки. Я поднимаюсь, еду на роликах после тренировки домой. Приезжаю домой, мне пишут друзья: «Пошли играть в баскетбол». Думаю: «Ладно, шея чуть-чуть болит, но вроде всё же нормально, двигаюсь, стою на ногах». Пошел, поиграл в баскетбол. А на следующий день просыпаюсь утром — у меня шея вообще не двигается. Я бегом в травматологию. В травматологии мне делают снимок, и там неточная консультация врача, который мне говорит, что у вас просто ушиб, не давайте никакую нагрузку. А что такое «не давайте никакую нагрузку» для спортсмена? Значит, всё хорошо, можно по чуть-чуть, ничего страшного, переживем. И в течение всей недели я еще занимаюсь, выступаю в соревнованиях по дисциплине 800 метров на чемпионате Москвы, по-моему, даже занимаю какое-то место, то ли третье, то ли второе. И спустя неделю прихожу на повторный прием к хирургу-травматологу. Честно, не помню точного врача. И другой врач смотрит на мой снимок и говорит: «А почему тебе сказали, что у тебя ушиб? У тебя компрессионный перелом позвоночника, даже двух позвонков». Меня экстренно госпитализируют из поликлиники, я уезжаю в больницу. Там делают МРТ, компрессионный перелом позвоночника подтверждается. За неделю до начала экзаменов я месяц лежу в больнице. В общем, трудное время. Конкретно говоря про травму, можно долго рассказывать, как я восстанавливался. Ну, спустя год я восстановился, и перед ковидным временем я начинаю тренировки. Ну, все залы закрываются, мы все сидим дома, все мы помним, это тоже тяжелый период для всех нас. Я возвращаюсь, занимался дома по чуть-чуть, начинаю заниматься в зале, возвращаюсь в прыжки с шестом, занимаюсь еще два года. И, к сожалению, эта травма дала мне осложнения в целом на весь позвоночник, на разные группы мышц: грудной отдел, поясничный отдел, шейный отдел. Разрушение седьмого-девятого позвонка, компрессионный перелом он никуда не делся, грыжи в поясничном отделе, протрузии, различные болезни, всякие остеохондрозы. В общем, с этим всем я всё равно продолжал поддерживать профессиональную свою карьеру в прыжках с шестом. Закачивал, как мог, свою спину для того, чтобы она меньше болела, проходил различные процедуры раз в полгода: физиотерапия, бассейн, лечебную физическую культуру, электрофорез — в общем, всё, что можно для того, чтобы меньше спина болела. Но, к сожалению, уже начал… В 22–23 года, ой, Господи, в 21, в 20 лет уже с различными блокадами, уколами на различных чемпионатах Москвы был в сборной Москвы. К сожалению, принял решение заканчивать профессиональную карьеру, потому что в 20 лет действительно было тяжело делать какую-то, знаете, нагрузку в бытовых вещах. И очень грустно уходил, очень болезненно, что это окончательное уже окончание карьеры, и только, кроме физической какой-то культуры, у меня уже профессиональной карьеры не будет, то есть только на любительском уровне. Потому что было принято решение в тот же момент заканчивать уже кулинарный техникум и поступать на высшее учебное учреждение. Очень сложно было сказать тебе «хватит» после всего того, что я прошел. И было мне двадцать или двадцать один год, точно не скажу. Двадцать третий год, значит, мне было двадцать лет. Мне было, когда я закончил окончательно свою профессиональную деятельность.
Вы закончили кулинарный техникум с красным дипломом и сейчас строите карьеру в ресторанном бизнесе, работали су-шефом. Насколько схожи «кухня» профессионального спорта и «кухня» ресторанная? Помогает ли вам спортивная закалка справляться с авралами и стрессом в общепите?
Слушайте, достаточно схоже. Потому что конкуренция всегда — и в общепите, и в спорте — она присутствует. Всегда хочется выделяться для того, чтобы построить карьеру какого-либо шефа, научиться чему-то. Нужно пахать, пахать. Даже если ты безумно устал, ты всё равно тренируешься, ты всё равно делаешь. И можно сравнить кухню с кухней: кухню ресторана с кухней зала спортивного. Это действительно в плане головы, в плане менталитета, в плане профессиональной точки зрения, в плане желания добиться какого-либо результата — это действительно схоже. Иногда тяжело становится из-за того, что, если не брать хоккей, основной вид спорта был индивидуальный. То есть, конечно, есть в спортивной гимнастике и командное многоборье, и есть в легкой атлетике, но это два основных вида спорта, которыми я больше всего занимался, где ты отвечаешь сам за себя. Пока ты не захочешь, ты ничего не добьешься. И здесь точно так же очень большая конкуренция. И, знаете, я бы даже сказал, общепит хуже шоу-бизнеса. Как бы это ни звучало грубо, но очень большая конкуренция, где тебе каждый хочет, извините за выражение, сожрать. Так же, как и в спорте: если ты не будешь зол сам на себя, то ты ничего не добьешься. В общепите то же самое. Спортивная закалка мне помогает, но также иногда и не помогает, потому что стоять двенадцать часов на кухне, выполнять кучу заданий, постоянно на ногах. В связи со всеми моими проблемами со здоровьем, со спиной, с ногами, мне иногда становится тяжело. И, к сожалению, мне иногда приходится делать какую-то паузу, выходить на 10 минут с кухни и делать какую-либо разминку, растяжку для того, чтобы я дальше мог взаимодействовать. Ну и, соответственно, ходить, приходится, желание есть, конечно же, в зал для того, чтобы поддерживать мышечный корсет, чтобы у меня не так сильно болела спина. Но, несмотря на всё это, мне это дело очень нравится, эта ниша мне действительно по душе. Опять же, мой папа, который был тоже спортсменом, кандидатом в мастера спорта по спортивной гимнастике, он тоже долгое время работал поваром, так что у меня схожая, получается, карьера с моим отцом.
Вы говорите, что до сих пор беспокоит правое колено и позвоночник. Однако вы играете в хоккей в ночной лиге, ходите в фитнес-зал. Как вам удается балансировать между «любительским спортом» и необходимостью поддерживать здоровье? Вы прислушиваетесь к советам врачей или больше к своему тренерскому опыту?
Это просто большая любовь, которая, я думаю, останется навсегда со мной и передастся моим детям, к спорту. Хоккей мне очень сильно нравится, мне очень сильно нравится атмосфера, которая происходит в раздевалках, в играх, мне нравится слаженность коллектива, что я нахожусь в этом коллективе, где все за одного. Балансировать удается достаточно просто: мне просто это нравится. Если ты подходишь с головой к своему любимому делу, следишь за здоровьем везде, поддерживаешь баланс, то и всё будет хорошо. Со здоровьем, да, конечно же, иногда прилетают какие-либо травмы, синяки, удары, где-то заболит спина. Ну, если грамотно заниматься своим не только физическим, но и ментальным здоровьем, то достаточно просто можно с этим справляться, было бы только желание. Было бы только желание, потому что, к сожалению, желание есть, а иногда и времени не хватает. Ну, а что поделать. Главное — любовь к своему делу, которым ты занимаешься. А по поводу, прислушаюсь ли я к врачам: вот тут вот я разгильдяй. Когда мне говорят: «Хватит, остановись», — кругом нет, я всё равно занимаюсь тем, что мне нравится, иногда, конечно, во вред здоровью. Ну и, как говорил ранее, главное прислушиваться, и если прислушаюсь, то тогда всё хорошо. Но чаще, к сожалению, нет, потому что я спортсмен в прошлом профессиональный. Сейчас для меня в силу своих лет иногда тяжело становится где-то остановить себя, где-то что-то сделать, потому что я не могу поверить: «Ну почему вот человек, которому 30–40 лет, он может поднять 50 кг, а вот мне уже тяжело? А я не могу? Так нет, я всё равно подниму, даже если я потом буду болеть». Даже сейчас, вспоминая, раз в год какой-нибудь элемент из спортивной гимнастики, я буду очень сильно рад, что я еще могу, я всё помню, но потом неделю могу похромать. Больше к своему тренерскому опыту всё-таки я отношусь, что «давай, давай, еще всё впереди, ты молод и крут, всё будет хорошо». Конечно, это аукается уже, но у меня такой характер, я не могу себя жалеть.
Вы проходите реабилитацию в Центре спортивных технологий. Насколько важно, на ваш взгляд, чтобы спортсмены (даже любители) имели доступ к качественной спортивной медицине? Что бы вы посоветовали молодым ребятам, которые скрывают боли, чтобы «не подвести тренера»?
Я считаю, очень важно заниматься своим здоровьем несмотря на то, что я иногда разгильдяйничаю на этот аспект своей жизни. Смотря какие соревнования, смотря твой подход, смотря твое желание к этому. То есть ты сам должен понимать, на что ты идешь, ты должен взвешивать все «за» и «против». Молодым это кажется, что всё пройдет, всё будет, время успеется. И даже если там, где больно, когда тебе тренер говорит: «Ты сегодня отдохнешь», — это очень классно. Когда ты хочешь, ты стараешься, несмотря на боль, ты всё равно идешь, идешь, идешь. Профессиональный спорт — это не про здоровье, это факт, к сожалению. Но если ты решил этим заниматься, то ты должен идти до конца, но при этом не должен забывать о своем здоровье. Вот я пожалел. Вот действительно, мне 23 года, и я уже где-то сдаю. То есть я не понимаю, почему люди, которые никогда ничем не занимались, выглядели более, блин, лучше в физическом плане. Мы не говорим про мышцы, мы говорим про в целом здоровье. А мне где-то тяжело, хотя меня все вокруг знают, тот, кто не занимался видом спорта каким-либо профессиональным, как самого такого спортсмена в своем кругу общения, и мне иногда обидно, и прям: «Почему они сейчас могут, а я не могу?» Поэтому я желаю молодым всё-таки задуматься насчет своего здоровья, и очень важно заниматься, начиная с разминки перед тренировкой. После того, как я получил компрессионный перелом позвоночника, каждая моя тренировка начиналась с тридцатиминутной разминки. Все уже начинают заниматься, а я еще тянусь, делаю комплекс упражнений, и только это мне позволяло еще профессионально хотя бы на какой-то короткий промежуток времени заниматься профессиональным видом спорта. И по сей день, перед тем как что-либо начать делать, я сначала разомнусь, я не подхожу с холодным телом к каким-либо нагрузкам, в том числе и выходя на работу, я где-то разомнусь, что-то сделаю. Это очень важно, и я безумно благодарен своему тренеру по прыжкам с шестом Николаю Федоровичу за то, что он мне дал возможность проходить реабилитацию в Центре спортивных технологий города Москвы, и по сей день я имею возможность там проходить реабилитацию. Я безумно люблю всех: врачей, тренеров, реабилитологов, физиотерапевтов, вообще всех людей, которые там работают. Я им безумно благодарен, благодаря им я встал на ноги и вернулся в большой спорт. И если ты получаешь травму, как говорят врачи, а уж тем более спортивные врачи, так и нужно слушать их, это дорогого стоит, и это не всем дано получать такую возможность. Если есть какая-то возможность получать реабилитацию, за нее нужно держаться, нужно понимать и подходить к этому с холодной головой, что это нужно в первую очередь тебе, а не им. Эти врачи плохого не посоветуют. А вот молодым посоветовать надо? Это понимание, осознанность и, собственно, как правильно сказать, наверное, дисциплину. Если ты получил травму, нужно соблюдать дисциплину.
Вы занимались гимнастикой, хоккеем, бегом, прыжками, играете в теннис и волейбол. Вас можно назвать универсальным спортсменом. В современном спорте часто идет ранняя специализация. Считаете ли вы, что ваше «разнообразие» помогло вам избежать еще более серьезных травм или, наоборот, это следствие того, что вы просто не могли жить без движения?
С самого раннего детства я был активным ребенком, и я считаю, наоборот, это плюс. В силу также спортивной гимнастики с самого раннего детства, где-то я мог получить даже больше травм. Действительно, очень много моментов в различных своих любительских играх: волейбола, тенниса, в прыжках, батутных центрах, когда я отдыхаю. Да, даже когда мы там с ребятами прыгаем с трамплина в речку, я понимаю, как мне нужно приземлиться, как мне нужно подставить ногу. Играя в футбол, как мне нужно подставить руки, когда мы играем в баскетбол, где мне нужно отвернуться, будучи я играю в хоккей. То есть, наоборот, спортивная гимнастика мне дала большой плюс в общей своей физической подготовке и, помимо этого, в ментальном плане тоже. Я считаю, мое вот это вот разнообразие, которое сложилось в различных видах спорта, это всё благодаря гимнастике. И, правда, это помогло мне избежать. Хотелось бы, конечно, меньше травм, которые у меня мы не считаем мелкие, да, там какие-либо переломы, трещины, ушибы и так далее, а какие-то такие значимые, как вот операции, которые у меня, к сожалению, были. Гораздо могло быть больше, если бы я не был в гимнастике и не мог так соблюдать концентрацию. Вообще, по жизни, наверное, так.
Ваш отец и бабушка — КМС по гимнастике, мама тоже занималась спортом. Сейчас, оглядываясь назад, вы чувствуете давление семейных традиций или, скорее, невероятную поддержку? Планируете ли вы приобщать своих будущих детей к большому спорту, зная о рисках травм?
Перед тем, как ответить на вопрос, хочу сказать, что моя бабушка была мастером спорта по спортивной гимнастике, а папа мой был кандидат в мастера спорта. Мама да, всегда увлекалась спортом. Оглядываясь назад, я не чувствую никакого давления. Это всегда было с любовью, с желанием, большим желанием от родителей, папы, от мамы. Со стороны всегда это была любовь к спорту. То есть я с самого раннего детства видел, как мой дедушка смотрит биатлон, как папа смотрит хоккей, как мама смотрит прыжки в воду, как будучи пятилетним ребенком, моя бабушка катается вместе со мной на роликах. И мне всегда это нравилось, и никогда меня этим не заставляли. Всегда это был новый любой вид спорта: мячик, скейт, теннисная ракетка, горные лыжи. Всегда это было на веселе, всей семьей, с удовольствием, и мне никогда никто не заставлял этим заниматься. Где-то мне было трудно учиться, будучи на коньках, на горных лыжах, держать теннисную ракетку, футбольный мяч, чеканить, но это всегда мне было интересно. То есть я мог где-то покапризничать, но это всё спокойно объяснялось любым из людей моей семьи. Всегда это было с улыбкой, и было супер. И сейчас, конечно, время уже не такое, и мои родители, родственники, конечно, в другом возрасте. Сейчас я этим где-то единолично занимаюсь, где-то со своими приятелями, друзьями, товарищами, но это всегда было от души, это никогда не заставлялось, и это, блин, поддержка всей семьи, это всё вместе. И, конечно же, я планирую также прививать своим детям с ранних лет любовь к спорту. И хочу, отвечая на этот вопрос, рассказать, что у меня моя будущая невеста — мастер спорта по прыжкам на батуте. Собственно, через спорт мы с ней и познакомились. Мы уже с ней чуть больше двух лет в отношениях, и разговаривая с ней про детей и про спорт, мы, конечно же, точно так же за то, чтобы наш, дай бог, ребенок жив и здоров, занимался спортом. Понравится, не понравится — не будем заставлять какой-либо вид спорта, просто будем прививать любовь к спорту так же, как любим его мы.
Вы учитесь в институте имени Разумовского на ресторанном бизнесе. Как спортсмен с большим прошлым чувствует себя в роли студента-заочника, который уже работает по специальности? Есть ли у вас желание в будущем стать тренером, пусть даже не в профспорте, а на уровне любителей или для детей?
Говоря про учебу в институте, моя специальность — это технология продукции организации общественного питания, управление ресторанным бизнесом. Я учусь на заочной форме. Факультет у меня пищевых технологий и биоинженерии. Как сказал ранее, я закончил профессиональную карьеру в тот момент, когда я начал писать диплом в колледже, Экономико-технологическом, и после этого я всегда хотел получать высшее образование. Я понимал, что без высшего образования мне никак. И если еще чуть раньше говорить, а перед тем, когда я получил компрессионный перелом позвоночника, будучи в девятом классе, я хотел после девятого класса поступать на спортивный факультет какого-либо колледжа. Но, к сожалению, в тот момент, когда все ребята девятого класса получили свои аттестаты, я только начинал сдавать экзамены, и все бюджетные места пролетели. Но была возможность поступить именно в кулинарный техникум. Я поступил, думая, то, что первый курс как общеобразовательный, я отучусь и переведусь на спортивный факультет, а там дальше уже и поступлю в какой-либо спортивный институт. Но жизнь так сложилась, что я понимал, что я могу в любой случай поменять специальность. Спустя время, опять же, так же принял решение уже закончить кулинарный техникум и пойти дальше по этой специальности. Мое желание — закончить мое высшее образование с управлением ресторанного бизнеса, и, наверное, еще точно я не знаю, дай бог, будет возможность по времени получить еще и высшее образование тренера. Так, тренером я работал в момент, когда я заканчивал как раз кулинарный техникум, и когда я поступил уже еще в один институт на первом курсе, я работал тренером по общей физподготовке спортсменов в межсезонье, и также работал тренером в фитнес-клубе только без образования спортивная деятельность.
Вы прошли через четыре операции на колене и перелом позвоночника, но сохранили желание заниматься. Что для вас значит фраза «здоровый образ жизни» сегодня? Это строгий режим или, скорее, осознанное удовольствие от движения?
На сегодня здоровый образ жизни — это для меня поддержка, во-первых, своего общего физического и ментального здоровья, сон, еда, физическая нагрузка, распределение этой физической нагрузки в течение бытовых своих забот. Также здоровый образ жизни для меня, знаете, самое главное, когда я буду здоров, когда будут все здоровы мои родные и близкие. То есть самое близкое мое для меня окружение, вот если оно будет здорово, то и буду здорово себя чувствовать я, потому что мне не очень приятно, когда мои родители, мои близкие, мои товарищи, мои друзья себя чувствуют плохо. Но всё равно все нагружают, и, зная, что у меня где-то болит спина, они всё равно на двадцать лет старше, там будут что-либо таскать меня, это напрягает. Вот, правда, для меня это ключевое. Я понимаю, что вопрос задан со стороны своего физического здоровья, ну, вот это самое для меня главное. А говоря про свое здоровье — поддержка, просто поддержка физической нагрузки, распределение каких-либо нагрузок бытовых, да, наших жизненных дней. Здоровый образ жизни сегодня — это когда всё в меру, всё в балансе. К сожалению, не всегда так получается, и работаю я по специальности, где тяжело держать этот баланс здоровья. Да, где-то болит спина, где-то приходится надевать корсет, пить таблетки, делать либо физическую нагрузку для того, чтобы было облегчение в спине. Скорее, наверное, всё-таки строгий режим, без него, да, будет тяжело. Удовольствие от жизни можно получать по-разному: для кого-то оно одно, для кого-то — другое. Но если во всем есть баланс, то ты будешь получать удовольствие от жизни, от того, что тебе во всех своих аспектах твоей жизнедеятельности хорошо, а уж тем более, если ты видишь это удовольствие от жизни в глазах своих близких. Поэтому, наверное, вот как-то так. Вот, своеобразно отвечу на этот вопрос.
Ваша мечта — работать в «классном, крутом ресторане». Если сравнивать ресторанный бизнес со спортом: кого в этой индустрии вы бы назвали «тренером» для себя сейчас? И какой главный урок, вынесенный из спортивной карьеры, помогает вам двигаться к этой цели сегодня?
Сегодня такой, сказал бы, философский вопрос. Ну, смотрите, моя мечта, самая главная, вообще по жизни, это чтобы моя семья никогда ни в чем не нуждалась, чтобы у меня была возможность ее, не в физическом плане, но и в духовном, чтобы не было никаких проблем у моей семьи, чтобы всегда было всё хорошо у моих, чтоб все были живы и здоровы. Вот это моя самая главная мечта. И не говорят только конкретно про мою семью, которую я построю, а про семью, соответственно, жены и моих родителей. Вот для меня это самая главная мечта, чтобы, когда, будучи старым человеком, я понимал, что я сделал всё правильно, все счастливы, и все улыбаются, и я сам себе мог сказать спасибо. Вот это моя мечта. А говоря про работу: закончив институт, я хочу больше, а не мечтаю, чтобы у меня была хорошая просто должность. Собственно, чем я сейчас и занимаюсь: всю эту внутреннюю кухню изучаю, работаю, учусь, знакомлюсь с различными людьми, езжу на различные передачи, например, там как на телеканал «Пятница» с тем же самым Константином Ивлевым, уже успел познакомиться с различными другими шефами. Ну и если сравнивать со спортом, то тут точно так же: ты должен пробиваться, ты должен понимать, гореть, любить этим делом. Только так ты сможешь добиться каких-то результатов, ведь достаточно очень тяжело работать в какой-либо сфере, если ты это не любишь. Если ты не любишь свою работу, не любишь то, что ты делаешь, то это приносит тебе никакого удовольствия, то и вряд ли у тебя что-то получится. Ты не будешь счастливым человеком, ты не будешь хотеть что-либо сделать, тебе всё это будет доставаться трудом, и даже если это будет получаться, ты не будешь так сильно переживать эти классные, хорошие эмоции от своих побед в своей нише. И, сравнивая со спортом, тут то же самое: если ты хочешь, то ты добьешься, ты сделаешь. Вот, несмотря на мои травмы, которые были, у меня всё равно возвращался в спорт, хоть и это другой вид спорта был. Да, у меня не получилось в трех видах спорта, которыми я занимался профессионально, добиться каких-то высоких результатов, но я всё равно благодарен каждому тренеру, каждой тренировке, каждому занятию, каждому, ну, блин, уроку, каждой травме. Это всё равно воспитывало меня как личность, меня закаляло и давало желание идти дальше, потому что я любил это дело. И так же в работе будет. Так же и в работе я хочу, блин, работать в классном, крутом ресторане. Я уже успел такое испытать, и мне это нравится, мне это по душе. Я освоил классную профессию, я хочу в ней расти. Не обязательно там быть всё время каким-то поваром, можно стать шеф-поваром, можно стать директором, можно стать управляющим, можно стать владельцем ресторана же. Правильно, можно открыть сеть. Вот много разных ниш в этой деятельности. Для меня, конечно же, есть мой самый первый шеф, я могу его сравнить как тренера — это Андрей Куспиц. Это гуру, мэтр своего дела. Я начал свою карьеру, будучи у него, у шефа «Колбасный папа». Для меня это один из лучших колбасников в России. Он специально прилетел из Франции для того, чтобы начать работать со мной в одном проекте. Человек знает шесть языков. Это действительно для меня авторитет, на него я равняюсь, и я с ним на связи. Также и недавно, у меня был день рождения, он ко мне приходил на день рождения, с ним поддерживаем связь. Он также меня обучал общепиту, обучал работать с персоналом, руководству, организации различных мероприятий. После того, как он меня это обучил, этим уже занимался я лично.
И, блин, главный урок из спортивной карьеры помогает. Тут можно много различных примеров из спортивной карьеры привести, которая в целом в жизни помогает. Знаете, я скажу, наверное, как говорил мой папа (просто, к сожалению, моего папы больше пяти лет уже нету в живых): в любом случае, нужно оставаться человеком, что бы ни случилось, и кем бы ты ни был. Если ты хороший человек, то и всю жизнь у тебя будет хорошо. Ценить тех людей, которые хотят сделать тебе добро, хотят сделать из тебя человека — это наши многоуважаемые тренера. И если ты хочешь чему-то научиться искренне, если ты предан своему делу, то у тебя обязательно всё получится. И не просто так нас ругают на тренировках, это дорогого стоит, это воспитание как личности, как спортсмена. И это самое классное, наверное, что есть в нашей жизни у спортсменов — трудолюбие. Ты знаешь, как добиваются все эти медали, кровью, потом. И вот это, наверное, в различные другие аспекты жизни передается очень хорошо нам, спортсменам, по той самой причине, что мы не ищем легких путей. То есть мы, наоборот, не боимся сделать, перешагнуть через какое-то трудное дело, а наоборот, только хотим еще больше это сделать. И сказать спасибо тому, кто был у тебя наставником, кто тебя воспитал. И знаю, что ты справился с этим, как тебя научили. Наверное, как-то так отвечу. Вроде, собственно, и на все вопросы ответил, надеюсь, всё понравилось, надеюсь, не так нудно, надеюсь, не так долго.
Фотографии предоставлены героем публикации.
